“Выход один: наращивать мясо” (интервью с представителем российских левых)

Современное левое движение в России насчитывает уже более десятка лет. За это время там успело возникнуть и исчезнуть множество марксистских и различных левацких групп всех оттенков красного. Само собой, речь идет не об официозных образованиях вроде КПРФ, но именно о независимых объединениях людей, называющих своей целью классовую борьбу и радикальное преобразование существующего общества. Как правило, они нелегальны (в России еще не додумались ввести статью УК за деятельность от имени незарегистрированной организации), не очень многочисленны, но в последнее время становятся все активнее и заметнее.

На тему российского левого движения – его деятельности, целей и задач, а также  об акционизме, либеральной оппозиции и понятии “рабочая демократия” «Баста!» побеседовала с Владимиром Плотниковым – представителем Марксистской группы Рабочее Действие.

Czy: Сторонников левой идеи на постсоветском пространстве на данный момент не очень много. Можно сказать, что левое движение здесь находится в упадке. Надежды на прорыв связывались с грядущим обострением капиталистических противоречий. И вот обострение, наконец, состоялось. В связи с этим к вам два вопроса: каким образом мировой кризис аукнулся в России, и как это повлияло на левое движение у вас?

В. Плотников (В.П.): Левого движения как такового по сути у нас нет. Есть множество радикальных группок, численность которых, как правило, не превышает несколько десятков человек. С наступлением кризиса многие группы кинулись писать антикризисные программы и манифесты. Но это ни к чему не приведет, пока нет общественного субъекта, который эти требования сможет реализовать или хотя бы «провозгласить» в качестве политической траектории, за которой стоит более или менее внушительное число людей.

Нужна мощная политическая сила со штатом публицистов, посещаемыми сайтами, раскрученными журналами и всем прочим, чтобы марксисты смогли донести свой месидж до как можно более широкой публики.

Czy: Однако, кто сможет разъяснить людям происходящее?

В.П.: Разъяснить происходящее – это не проблема. Суть в том, «кто говорит», то есть может ли голос разъясняющего быть услышан. Ведь по сравнению с буржуазными СМИ «альтернативные медиа» и пресса левых – жалкая капля.

Czy: Есть ли по-вашему какой-то выход из этого положения?

В.П.: Нужна мощная политическая сила со штатом публицистов, посещаемыми сайтами, раскрученными журналами и всем прочим, чтобы марксисты смогли донести свой месидж до как можно более широкой публики. Тут выход один: «наращивать мясо», т. е. привлекать новых членов и постепенно укрупняться. В конечном итоге этот количественный рост должен привести к качественному преобразованию – созданию рабочей социалистической партии. Необходимо создавать организацию – этот процесс сейчас, кстати, идет.

Czy: То есть прежде всего необходим серьезный информационный ресурс?

В.П.: Разумеется. Но его не будет, если никто им не будет заниматься. Нужны кадры. Сайт socialism.ru Комитета за рабочий Интернационал – самый мощный левый ресурс на данный момент. Они нашли людей, сагитировали талантливых авторов. В то время как информационными каналами других социалистических групп занимается от силы два-три человека. Вот такая примерно проблема. То есть, очень сильно огрубляя ситуацию, можно сказать, что нужна газета - как «коллективный организатор и пропагандист». Не единичное бумажное издание, конечно же, а грамотно поставленная PR-политика.

Czy: Чем еще занимается МГРД, можно рассказать поподробнее?

В.П.: Мы занимаемся работой в профсоюзах и просто среди рабочих. Есть наши ребята на заводе «Форда», есть на заводе «Тойота».

Czy: Как рабочие воспринимают вас? Что вы им говорите, когда приходите к ним?

В.П.: Профсоюзники левых и нас в частности уже нормально воспринимают, т. к. работаем с ними с самого начала стачечного движения в Питере, то есть примерно с 2005 года. А большинство рабочих конечно до сих пор апатичны, но через агитацию у проходных к нам несколько человек пришло.

Czy: Чем был ознаменован 2005-й год, расскажи поподробнее для белорусских читателей.

В.П.: Тогда произошла забастовка питерских докеров. Разные активисты и просто заинтересованные люди решили создать комитет солидарных действий, чтобы помогать им. Оттуда стало произрастать все движение Питера и Ленобласти, через КСД прошли многие левые.

Czy: Чем был вызван протест рабочих, и чего именно они добились при его помощи?

В.П.: Низким уровнем зарплаты и плохими условиями труда. Потом было еще несколько забастовок, были и победоносные. Затем возник профсоюз на «Форде». На «Тойоте» он появился совсем недавно, и я даже пока затрудняюсь прогнозировать… Добились официального признания тред-юниона, ну и повышения зарплаты, конечно же. Они прошли через увольнения, запугивания и т. д., но тогда было гораздо легче – еще не были «закручены гайки».

Czy: Ситуация в России настолько сильно изменилась за несколько лет?

В.П.: Возникла практика «серых репрессий» когда на людей нападает неизвестно кто или угрожает неизвестно кто. (Интервью было взято за день до убийства С. Маркелова и А. Бабуровой - прим. Ред.)

Единственное, что изменилось – резко снизился градус ликующего «ура-путинизма». Во всяком случае, его стало значительно меньше. Людям в основной массе уже не нравится то общество, в котором они живут.

Czy: С чем российские левые связывают усиление политической диктатуры в России в последние годы? Или есть разные мнения на этот счет?

В.П.: Есть разные мнения. Кто-то считает о том, что диктаторский режим связан с сырьевым монополизмом, а кто-то говорит о временной узурпации власти. В общем, в оценке режима прослеживается грань между про-марксистской или революционной точкой зрения и позицией «левого крыла» Другой России.

Czy: Какие “антисоциальные” шаги были осуществлены российским правительством за последнее время?

В.П.: Перечислить все сложно, но в целом ситуация сводится к тому, что некие мизерные социальные подачки и очень-очень жидкая «стабильность», которую российское государство смогло себе позволить в период «нефтяного фонтана», теперь улетучились в небытие. При этом господствующий класс целенаправленно обрезает все возможности для неимущих и даже для новоиспеченного «среднего класса», накачивая бюджетными деньгами буксующий банковский сектор.

Что касается политической обстановки – в СМИ практически введена цензура. Деятельность активистов и свобода собраний, начиная с первых маршей несогласных, были чудовищно урезаны. Критиковать правительство нельзя, теперь в том числе и в Интернете. Одного даже за какое-то слово неаккуратное в адрес Матвиенко свинтили. (Было несколько прецедентов, когда заводились уголовные дела на ЖЖ-юзеров за критику госструктур в блогах - прим. Ред.)

Czy: А насколько, по-вашему, российские граждане осознают положение вещей, кого винят во всем “на кухнях”?

В.П.: На самом деле среди граждан царит апатия. Пока не винят никого – господствует полнейшее социальное оцепенение. Или же во всем обвиняют Америку и Израиль – как велит державная пропаганда. Единственное, что изменилось – резко снизился градус ликующего «ура-путинизма». Во всяком случае, его стало значительно меньше. Людям в основной массе уже не нравится то общество, в котором они живут.

Czy: Но между недовольством и открытым протестом лежит большая пропасть, не так ли?

В.П.: Точно, к протесту россияне явно не готовы. Но с другой стороны есть и «позитивные» прогнозы. Многие говорят, что весной или к началу лета возможны вспышки стихийного недовольства. На местах все чаще начинаются протесты по тому или иному «приземленному» поводу – дольщики, вкладчики, автомобилисты, борьба профсоюзов и тому подобное. Люди «звереют» и постепенно начинают понимать, что присказка Медведева о том, что «нас обойдет стороной» является обыкновенным враньем.

Работа в существующем народном движении, в первую очередь – в движении классовом. Микроскопическая, черная работа. Нужно «идти в народ» – раздавать листовки и разъяснять любую мелочь. Должна наличествовать агитация как за борьбу за насущные цели, так и собственно социалистическая пропаганда и агитация, которые ни в коем случае не должны уходить на второй план.

Czy: Значит, в первую очередь необходима “информационная война”?

В.П.: Нет, конечно, – информационная война бесполезна без реальной классовой борьбы.

Czy: Тогда, можно еще раз формулу (стратегию) – что должно входить в “меню” целенаправленной борьбы?

В.П.: Работа в существующем народном движении, в первую очередь – в движении классовом. Микроскопическая, черная работа. Нужно «идти в народ» – раздавать листовки и разъяснять любую мелочь. Должна наличествовать агитация как за борьбу за насущные цели, так и собственно социалистическая пропаганда и агитация, которые ни в коем случае не должны уходить на второй план.

Czy: А как вам “точечные” акции вроде “московских зайцев”?

В.П.: Наше мнение: пускай себе проводят, но на этом ни в коем случае нельзя концентрироваться. В целом мы противники акционизма. Борьба должны привлекать как можно более широкие массы населения, а не формировать тип «активиста-героя», который практикует шоу-экстремизм, с тем, чтобы публиковать видео или фотографии «акции» в Интернете.

Czy: Акционизм в основном предпочитают автономы и анархисты, да?

В.П.: Да, это свойственно анархической субкультуре после «Мая -68». В Россию акционистские методы самодемонстрации пришли в конце 80-х – начале 90-х - вместе с джинсами и кока-колой. Еще одни яркие представители данного стиля – НБП, от них акционистикой заразилась почти вся оранжевая молодежь, в частности «Яблоко», «Оборона» и проч. НБП – это авторский проект Лимонова, потому и колоритный. Лимонов, будучи талантливым писателем, в какой-то момент подался в политический перформанс, своего рода боди-арт, где менты и убоповцы ставят ребятам синяки и шрамы – вместо татуировок и порезов.

Czy: Кстати, а каково ваше отношение к акциям вроде маршей протеста “несогласных”? Или мнения левых разделились?

В.П.: Да, по поводу маршей несогласных была большая дискуссия – довольно заурядная, ничего принципиально нового озвучено не было. Большинство левых высказалось против «маршей: нам чужды нормативы буржуазной демократии и, кроме того, во главе «маршевых» организаций стоят люди, которые полностью себя дискредитировали: Каспаров, Касьянов, тот же Лимонов. Большинство этих людей успело очернить себя в 90-е, выступив идейным рупором приватизации и денационализации. Многим людям в ту пору жилось очень плохо, а эти карьеристы успели прижиться внушительными политическим, да и финансовым капиталом, который эксплуатируют до сих пор – в «авангарде» так называемой «оппозиции». Поначалу марши притягивали довольно внушительную массу народа. Некоторые левые хотели идти на марш, чтобы объяснить людям «истинное положение вещей». Проблема исчезла, когда марши сдулись – туда просто никто не стал ходить, помимо оппозиционных журналистов и правозащитников.

Czy: Почему же по-вашему этот проект так быстро сдулся?

В.П.: Свою роль сыграла, с одной стороны, волна репрессий. С другой стороны – идиотское поведение самой несогласной верхушки, которая как будто нарочно выдвигает такие лозунги, которые внятны только буржуазии среднего разлива и неудачникам от интеллигенции. «Страшно далеки они от народа».

Czy: Как и зачем в таком случае они вообще стали “оппозицией”?

В.П.: Это репрессированная бонапартистским капиталом часть средней и мелкой буржуазии пытается взять реванш. Империализм, в том числе и российский, подразумевает урезание «свободного рынка» – вот эти горемыки и сражаются за «свободный капитализм». Который, конечно же, не может быть положительной альтернативой для рабочего движения.

Czy: Подытоживая о либеральной оппозиции: за лозунгами о правах и свободах стоит в общем-то на деле свобода для частного капитала?

В.П.: Ну да, несогласные требуют свободу коммерции, а не людей.

Czy: А не мог бы ты рассказать про ваше сотрудничество с другими левыми, профсоюзными и т.п. организациями на постсоветском пространстве (с организациями из дальнего зарубежья).

В.П.: Могу только вот какой примечательный факт с ходу выдать: два года назад три марксистские организации – СоцСопр, Революционная рабочая партия и МГРД взяли курс на сближение – общую газету решили издавать. Возникшая структура получила название «Союз за рабочую демократию». Это не организационный прорыв, а скорее обозначение общего поля деятельности.

Czy: Можно поподробнее – что в вашем понимании “рабочая демократия”, в чем ее принципиальная разница с демократией либеральной?

В.П.: Мы считаем, что в классовом обществе не может быть надклассовой абстрактной «демократии». Та «демократия», за которую предлагают бороться либералы и националисты – это свобода для очень небольшого числа привилегированных репортеров и статусных политиков. Потому что при капитализме даже наивысшая степень политической свободы будет бесполезной для человека труда, вынужденного пахать по восемь, а то и по двенадцать часов в сутки. Но мы противопоставляем идею рабочей демократии также и всем мыслимым диктатурам «в интересах» рабочего класса, то есть сталинизму. Рабочая демократия должна сочетать высшую степень свободы и демократизма с экономическим освобождением трудящихся. Это аутентичный смысл Марксова понятия «диктатура пролетариата», по существу.

Czy: И последний вопрос, на тему Беларуси. Ее некоторые российские “старые левые” называли чуть ли не страной победившего социализма (КПРФ-овцы, но не только). Как в глазах молодых левых выглядит ситуация в Беларуси?

В.П.: Тут наверное, не по возрастному критерию демаркационная линия проходит, а по идеологическому. То есть не «молодые левые» должны противопоставляться «старым», а марксисты – не-марксистами или же оппортунистам (употребляя большевицкий слог).

К нынешнему режиму в РБ относимся очень плохо. Считаем, что там главенствует обычный буржуазный диктат. В общем-то, не знаю, что к этому добавить. Социализм в марксистском понимании имеет мало чего общего с социальными дотациями и гарантиями для пенсионеров. Тем более, что, похоже, что все гарантии железный батька скорее всего будет обрубать. Посмотрим, как тогда радетели луко-«коммунизма» запоют.

Баста! - 2009

В оформлении использованы фотоматериалы сайта marksizm.info

К сожалению, комментарии закрыты.